копилка хороших воспоминаний

3

Воспоминание 3. Как мы ездили в Домбай.
Это было летом, когда мне было лет восемь… или девять? Родители поехали в Домбай по путевке и взяли меня с собой. А приехав, обнаружили, что мне с ними нельзя было ехать: я не подхожу по возрасту. Не знаю, то ли они действительно не обратили на это внимание (они могли и не заметить), то ли они, как это часто бывало, решили, что «как-нибудь обойдется» и поехали, по старой русской традиции, «на авось»… В-общем, я оказалась «нелегалом». Как-то удалось сделать вид, что меня с ними как бы и нет. Днем, когда они ходили по туристическим тропам, я пряталась в номере. Я ходила с ними в столовую, но, кажется, ела из их тарелок. И чувствовала себя довольно одиноко.

И какое было счастье, когда один раз меня взяли с собой на прогулку… (Сейчас, понимая, что такое походы, я, пожалуй, назову это «прогулкой»). Мы ехали по канатной дороге — не в вагончиках, а сидели в парных креслах, как на карусели… и было очень страшно — потому что под нами была «пропасть» и красиво — если посмотреть вокруг. Я сидела с мамой, а папа ехал за нами — и я часто оборачивалась посмотреть, как он там едет… Маме тоже было страшно. И тогда она начала петь песни. Так мы и доехали до какой-то горы, распевая Высоцкого «Здесь вам не равнины, здесь климат иной». Там была тропинка, по которой шла группа, мне дали теплый и колючий свитер… помню, что я видела туров, радугу и маленькую лавину.

И еще меня взяли для подготовки к «Капустнику» в конце — и я со всеми взрослыми сочиняла стихи. Это тоже было очень радостно, потому что мои идеи принимались и у меня хорошо получалось. Помню, что наша команда называлась «Ассорти». Я записывала и стихи и конкурсы… и потом эти листочки еще долго хранились у меня в шкатулке с «сокровищами».

2

Воспоминание номер два. Это, скорее, воспоминание-ощущение. Таких у меня в детстве было много — я помню место и чувство — и это довольно отчетливо, но не долго — в течение нескольких минут… Это было большое красное яблоко. Правильнее было бы написать «огромное красное яблоко», потому что оно было больше моих ладоней, вместе взятых и, кажется, размером с блюдце… И еще день. Хороший яркий, солнечный, летний день. Я была в прохладном зале с высокими потолками, который у бабушки назывался «пристройка» — название, говорящее, что этот зал был пристроен по ее воле к остальному дому. Зал выполнял много функций — он был и коридором, и зимней кухней, и местом отдыха. В углу, на диване, меня ждала книга. И это было настоящее счастье: есть огромное сладкое яблоко и читать главу «Геккельберри Финна» ясным, солнечным летом…
Я помню этот момент еще и потому, что я вдруг, неожиданно для себя, осознала, что я ничего не должна — мне не нужно делать уроков, мне никуда не нужно идти, ни к чему не надо готовиться, ничего не нужно ждать и т.д. Я осознала, что я абсолютно свободна — здесь и сейчас. И могу есть яблоко и читать книгу… И у меня есть яблоко и есть книга. Я помню, что в тот момент я ощутила, насколько я счастлива — здесь-и-сейчас.

1

Мое первое счастливое воспоминание. Или одно из первых… Нет, наверное, это первое осознанное воспоминание — так чтобы не ощущения, а ситуация… Или первое, которое я вспомнила сегодня.
Это было в детстве, в начальной школе. Поэтому всё воспоминание окутано желтым туманом фонарей морозного вечера северной полярной зимы… По дороге из школы я зашла в крохотный магазин (иногда я заходила куда-нибудь просто, чтобы согреться — за один раз до дома было дойти очень холодно — и я пользовалась «короткими перебежками») и увидела там маленький кукольный театр. Игрушки были из фанеры: волк, красная шапочка, бабушка, дом, дровосек… Я пришла домой и рассказала маме. Я почему-то была уверена, что все это стоит очень дорого — и мне не купят… А мама купила. Я уже не помню, как — то ли она сходила туда вместе со мной, то ли сама зашла после работы в магазинчик… Я помню то ощущение тепла — словно разливающееся счастье, когда тебя услышали… когда мама услышала — она не спорила, не сомневалась, она поверила, поняла, что это очень хорошая игрушка, и решила купить… Эти фанерные фигуры со мной жили долго. До самого окончания школы… В последние годы их прикрепили на шкаф и они в немой сцене изображали всю историю.
Сейчас мой внутренний психоаналитик уверен, что куклы мне так сильно нравились еще и потому, что напоминали мне дом, в котором я выросла: это был частный кирпичный дом — и его фанерная копия была большой и красивой — настоящий дом белый и с красной треугольной крышей… это была бабушка и мой страх перед ней в виде волка, я, и, наверное, дедушка — в виде дровосека. Наверное, так. Иначе как могли так отчаянно понравиться какие-то фанерные игрушки? Кстати, я ни разу не использовала их в непосредственном предназначении — не показывала спектакль зрителям. Зато я смотрела на них — даже ночью — и они рассказывали мне свою историю.
А мой внутренний родитель отмечает, что иногда нужно так мало, чтобы быть счастливым. Ведь речь шла даже не о том, чтобы купить куклы, а о том, что мама сразу согласилась, что это — хорошие (выделено курсивом) куклы. Очень хорошие куклы, на которые не жалко денег…

Постскриптум. Вообще, память — у меня наиболее травмированное место. Вместо того, чтобы помнить хорошее — помню плохое. Для хорошего приходится предпринимать специальное усилие. Спасибо Sergey Chesnokov, то бишь Гарри Поттеру, надоумил сделать усилие, чтобы вспомнить хорошее. А то дементоры окружают, да… Когда уже нужно вызывать «патронуса» воспоминание быстро не вспомнишь… Поэтому буду сюда вспоминать 🙂